ВО СНЕ И НАЯВУ

За этой дверью в конце коридора на последнем этаже Института украинского языка раньше начиналась режимная территория. Бронированные двери открывались с центрального пульта только после расспросов по вмонтированному в стену...

За этой дверью в конце коридора на последнем этаже Института украинского языка раньше начиналась режимная территория. Бронированные двери открывались с центрального пульта только после расспросов по вмонтированному в стену переговорному устройству. По заказу военного ведомства в этом отделе проводились уникальные эксперименты по ускоренному изучению иностранных языков во сне, так называемой гипнопедии. В те времена еще верили, что «и на Марсе будут яблони цвести», и давали ход неординарным научным идеям

Владимир Владимирович вспоминает историю отдела: «Первоначально он был создан при Институте языковедения и находился на нынешней улице Хмельницкого, около зоологического музея. Тогда же начались первые опыты по гипнопедии. Видимо, они дали положительные результаты. Во всяком случае, когда отдел переезжал в 1974 году в здание на нынешней улице Грушевского, помещение для него проектировалось специально. Опыты по обучению во сне здесь проводились до конца семидесятых годов».В отдел мы заходим вместе с заместителем директора Института украинского языка Владимиром Мельником. Несколько комнат, узкий коридор полностью заставлен раритетной советской вычислительной техникой. Бросаются в глаза и стеллажи, доверху забитые бобинами с магнитофонной лентой, даже на радиостудиях таких бобин меньше.

Владимир Мельник показывает устройство, с помощью которого производилось обучение. Прибор представляет собой квадратный металлический ящик высотой приблизительно полтора метра и называется «гипноинформатор».

«У человека есть несколько фаз сна, во время некоторых из них мозг способен запоминать начитываемые слова и предложения. Прибор определял наступление нужной фазы и включал магнитофонную запись. Вначале это были отдельные слова, потом фразы с переводом, через несколько дней — уже целые массивы языковой информации, — объясняет Владимир Мельник. — Читались слова очень четко, разборчивым голосом и напоминали военные команды. Я и сейчас помню тот урок. Диктор, чеканя каждое слово, начинал: «Запомните эти слова и выражения: mother — мать, brother — брат…».

По словам Владимира Мельника, учили тут во сне не только иностранные языки, но и азбуку Морзе, а среди учащихся больше всего было военных. Хотя встречались и штатские, например капитаны дальнего плавания. Запомнился один профессор, который должен был читать лекции в Японии и за месяц наизусть выучивший во сне все свои тексты.

Опыты по гипнопедии в институте были свернуты в конце семидесятых, но военные использовали гипноинформатор для обучения еще долго. Несколько приборов установили в военных учебных заведениях, в частности в Киевском высшем инженерном радиотехническом училище ПВО. А отдел из Института языковедения перевели в Институт украинского языка и приспособили (и используют поныне) для фундаментальных научных исследований.

Вместе с Владимиром Мельником заходим в само помещение для обучения во сне, чем-то напоминающее гостиничный номер. Обои на стенах под дерево, дешевые светильники, старого образца микрофон. От кровати, на которой спали подопытные, не осталось и следа, на ее месте куча мусора. Запустение, впрочем, не умаляет уникальности этого места.

Полная изоляция
Хранители раритетной лаборатории по-прежнему считают эксперименты 60-х и 70-х годов незаслуженно забытыми и уверены, что их нужно возобновить, тем более что в архиве института сохранилось описание технологий и методик. Единственная проблема — практически не осталось специалистов, работавших тогда. За небольшим исключением все они давно на пенсии.«Студия спроектирована специально для занятий по гипнопедии, — продолжает рассказ Владимир Мельник. — Изоляция от внешнего мира идеальная, а качество звука внутри помещения улучшено до максимума. Плавающие полы исключают вибрацию, а стены не отражают эхо и пронизаны специальной стальной сеткой, задерживающей радиосигналы. Радио и мобильные телефоны здесь не работают».

В одной из комнат отдела находится студия звукозаписи. Раньше здесь диктовали спящим иностранные слова, а теперь изучают характеристики украинского языка. Устная речь переводится в цифровой формат и записывается компьютером в виде двух- или трехмерных графиков. Таким образом пытаются создать математически точный эталон современного устного языка. Конечной целью этих исследований должен стать своеобразный ГОСТ на устную речь. Язык камертоном не измеришь, но цифровые характеристики записать возможно.Сокровище в цифровом формате

«Установленный здесь прибор называется интонографом, — рассказывает сотрудник института Александр Ищенко. — С его помощью изучается частота тона и интенсивность звукового сигнала, слова расчленяются на составляющие. Компьютер фиксирует частоту звуков, силу акустического сигнала, еще ряд величин. Вообще-то исследования имеют скорее фундаментальное значение, хотя есть и прикладные разработки — для синтезаторов речи, для логопедов, для судебных экспертиз, когда нужно идентифицировать голос».

«За исходный материал для нынешних исследований берется не просто украинский язык, а язык литературно и фонетически безупречный, — продолжает Александр. — Обычный человек с улицы для этого не годится. Мы приглашаем людей, которые являются классиками устного языка. Это в первую очередь дикторы радио и телевидения, особенно старые специалисты, ведь раньше требования к чистоте языка были выше, ученые-лингвисты».

Как самое безупречное украинское произношение здесь характеризуют язык лексикографа, автора словаря ударений и орфоэпического словаря украинского языка Николая Погрибного. Рядом с записями Погрибного стоят бобины с фамилиями Максима Рыльского, Алексея Лысенко (сына композитора). Максим Рыльский читает текст своего доклада на конференции по вопросам фольклора. Многие известные люди оставили записи своих голосов на магнитофонных лентах, хранящихся в Институте украинского языка.

С тех времен осталась большая фонотека, которую сейчас потихоньку переводят на цифровые носители. С шестидесятых годов магнитофонная лента пришла в негодность, рассыпается в руках. Никто фонотекой не интересуется, поэтому денег у института нет, и оцифровка уникального архива идет неспешно.

Категории
ЗдоровьеОн/Она
Нет комментариев

Оставить комментарий

*

*

RELATED BY

https://weekly.com.ua/wp-content/uploads/2015/04